—   Мариночка, дорогая, прости... простите, — Александр слсем смутился, — я не знал, что вы здесь живете, с нашими. Кап ничего не писал мне.

Марина покраснела:

—   Что вы, Саша, честное слово... прямо неудобно...

Она стояла у печки в сером, аккуратно заштопанном плать-ю;. в валенках, над которыми были видны ее голые колени. Тряхнув мягкими, цвета выгоревшей ржи волосами, Марина аг* стала голову. Александр понял, что эта потерявшая мужа ж^шшна лишний раз почувствовала сейчас свое одиночество, * глубокая жалость к ней кольнула его.

—   Если вы позволите... если вы не будете сердиться... я пришлю вам из Москвы, — пробормотал Александр. — Мне просто обидно, как-то неловко получилось...

От глаз Настасьи Мартыновны не ускользнуло смущение деа^ря. Она взяла со стола подаренный ей отрез вишневой персти и протянула Александру:

—   Знаешь, что, Сашук, ты возьми это и отдай Маринке, а мае пришлешь, хорошо?

— Правильно, Настя, —оживился Александр, — так будет лучше. Марина, с трудом сдерживая слезы, стала было Отказывать-

л. во Андрей, сидевший на подоконнике, вдруг брякнул:

—   И чего они ломаются? Все равно через неделю твой пода-Зкж на рожь обменяют.

Все засмеялись, и на этом разговор об отрезе был закончен.

Весь вечер, расстегнув черную суконную куртку и попивая е сружки свекольный кофе, Александр рассказывал о том, что зедзгтея на свете.

—   На нас до этого года смотрели как на зачумленных, — ахумчиво говорил он, — а сейчас дело иначе поворачивается. Правда, неурожай и голод опять развязали язык капиталистам. Сяеж ждут нашей гибели и поэтому не торопятся заключать жговэры...

—   Неужели в мире нет честных людей, которые могли бы шмочь России в таком несчастье? — волнуясь спросила Марина.

—   В мире, конечно, много честных людей, но они не имеют ■ласти. Вы знаете, сколько времени честные люди уговаривают ■заагтэлистов: «Помогите России, помогите России!» А толк